0

С точки зрения простого зрителя. «Первая Республика»

Первая Республика

…И вот в год 100-летия образования Республики Башкортостан на экраны вышел художественный фильм Булата Юсупова «Первая Республика».

Я не стану обсуждать общественно-политическую составляющую нового фильма, а просто изложу свои впечатления, как человека, который пришёл в кинотеатр, привлечённый достаточно плотным информационным освещением фильма. Для чего вообще люди ходят в кино? Чтобы увидеть на экране историю, получить какие-то эмоции и, в некоторых случаях, узнать что-то новое. Выходя из кинотеатра после фильма, я поймал себя на мысли, что ничего из вышеперечисленного я не получил.

Да, там существует какой-то сюжет, есть какие-то герои, но в целом фильм производит впечатление чего-то невнятно-несуразного, которое и в первый раз смотреть крайне скучно, а пересматривать и вовсе не тянет. И даже то, что он поставлен на основе каких-то исторических исследований, как это указано в титрах и на что упирают сценаристы, его не спасает.

1. В фильме нет связной и интересной истории. Всё, что зрителю показывают в течении 100 минут экранного времени – это просто набор каких-то исторических фактов с 1922 года по 1956 год с попыткой их связать через рассказ Касым Азнабаева. Рассказчик в большинстве случаев просто дает сухой комментарий в виде «в такой-то день в таком-то месте произошло такое-то событие». Единственное, что хоть как-то позволяет оценить его отношение к происходящему – это цветовая гамма кадров, идущих в этот момент на экране: яркие цвета – приглушенные цвета – черно-белое изображение. Никто ничего не объясняет, всё время приходится «догадываться самому», в большинстве случаев нет никаких причинно-следственных связей. Если это произошло, то потому, что произошло. Если делается попытка сделать объяснение происходящему, то это происходит где-то на заднем плане и проходит мимо, потому что тоже ничего не объясняет. Человеку, не погруженному в контекст башкирской истории и культуры, абсолютно не знакомому с людьми, изображенными в фильме, сложно что-либо понять. Можно весь фильм задавать себе вопросы «Что происходит?», «Кто это такие?», «Как связаны между собой люди и события?» и в итоге не получить ответа. Да, кино не справочник, но мне, как зрителю, для сопереживания и погружения надо же хотя бы понимать, что за герои или персонажи действуют, почему они поступают так или иначе и т.д. Зацепив зрителя живым характером, авторы фильма могли бы сподвигнуть меня, как зрителя, после фильма залезть в энциклопедии, справочники и книги, чтобы узнать больше о героях и о событиях. Могли бы, но…

2. Все эпизоды, составляющие фильм выполнены в одно театрально-комиксоидной манере. Вот локация, вот статичные персонажи, которые находятся в данной локации, вот персонажи что-то напыщенно по театральному что-то делают, вот персонажи что-то произносят. Не важно, говорят ли они при этом между собой, или обращаются к аудитории – это будет не живая речь, а какой-то официозно-канцелярский язык, как будто это выступление, зачитанное по бумажке или выдержка из энциклопедии.

3. В фильме все персонажи строго делятся на 3 лагеря, условно это «наши» — деятели науки и культуры, их родные и близкие, безвинно пострадавшие -, «не наши» и «все остальные». Различаются они очень просто. Все «наши» имеют Имя, Фамилию, Отчество, все они умные, добрые, возвышенные и талантливые. Все «не наши» имен лишены, они тупые, мерзкие и злобные и ведут себя соответственно. Ну, например, это вахтер в театре, или сотрудник типографии, предлагающий передовицу об окопавшихся троцкистах. Или вот тётка из очереди, которая кричит, чтобы не пущщали жен врагов народа. А уж про партийного деятеля Андрея Жданова и говорить нечего – упырь, каких еще поискать! «Все остальные» появляются в кадре, что-то произносят – высокопарное или не очень — и больше в фильме не появляются. Для чего они были введены, остается загадкой.

Так что, в сухом остатке, вместо людей в фильме присутствуют только картонные персонажи. Поэтому при просмотре ловишь себя на мысли «И кто все эти люди?»

4. Наверно, всё это можно было бы компенсировать прекрасной актерской игрой, и, к несчастью, этого нет. Нет эмоций, не жизни, нет человеческого общения и отношений, а есть только сухие факты, наигранность, лозунги и … всё.

5. Коснемся же кратко любимой темы последних лет эдак тридцати – «кровавой гэбни». Не затронуть эту тему авторы не могли, в результате превратили её в очередной раз в очередной лубок. Все как один, сотрудники НКВД – мрачные и злобные личности, их боятся. Все, как один, сотрудники НКВД ненавидят сидящих перед ними арестованных. Все, как один, готовы набросится на несчастных арестантов и всеми способами унизить их и растоптать их человеческое достоинство. «Почему?» — задаст вопрос пытливый зритель, и ответа так и не получит. Авторы фильма видимо подразумевали такие вопрос без объяснений. Наверное, потому что репрессии, должен догадаться зритель, наверное, потому что НКВД, а НКВД это всегда «плохо-плохо-плохо». И причины тут никому не интересны. Плохо и всё тут.

6. Что же касается технической части фильма, то и здесь не обошлось без проблем. «Кривые» задники кадров местами очень бросаются в глаза. Это отчетливо видно в самом начале фильма, когда Касым Азнабаев с чемоданом и односельчанами направляется в редакцию газеты, а на заднем плане добавлен деревянный дом с забором. Такая же сцена в конце фильма продемонстрирует здание, если не ошибаюсь, Башнефти, но выгядит оно так, как будто взято откуда-то со старой потрепанной черно-белой фотографии. Это видно в сцене с оркестром. Это видно в сцене концерта фронтовой бригады, когда невооруженным взглядом различимы нарисованные аэростаты заграждений. Я могу ошибаться, но было ощущение, что все сцены официальных заседаний сняты в одной локации, хотя географически это разные здания и помещения. Бросился в глаза мужчина-машинист на одном из собраний, который печатал двумя пальцами на фоне стрекота пишущей машинки. Совсем не похож Максим Горький, за исключением характерных усов, при этом в сцене на стене висит портрет Горького и это несоответствие бросается в глаза. В сцене знакомства Магадеева с труппой слышны щелчки, как будто кто-то в подкованных сапогах щелкает каблуками и говорит «Я!», не зависимо, женщина это или мужчина. На радио записывают Газиза Альмухаметова, а на заднем плане крутит бобины вполне современно-профессиональный катушечный магнитофон. А в сцене, когда охрана лесоповала просто тупо отнесла в сторону от тропы упавшего Азнабаева – упал? Ну и ладно! Давайте его просто в сторону оттащим, чтоб не мешал нам тут – просто захотелось громко сказать «Не верю! Так не бывает!». И это я не говорю про сцены, где «заговорщики по версии НКВД» все сидят в одной камере и общаются между собой. Ни у кого в этот миг не возникло мысли, что такого быть не может по одной банальной причине: в этот момент они могут сговорится между собой? А, ну да, тупое НКВД или «я художник, я так вижу».

7. Фильм всячески вбивает в голову одну несложную мысль. Вот жили прекрасные, умные, добрые люди, творили добро, несли культуру в массы. А потом советский парт-аппарат совместно с НКВД взял и расстрелял или отправил в лагеря. Но сдается мне, что авторы вольно или не вольно внесли в это простую и доходчивую мысль факты, которые говорят совсем о другом. Да, НКВД карало и репрессировало. Да, парт-аппарат вел свою политику. Но только ли они были в этом виноваты? А сами добрые, умные и прекрасные люди и те, кто их окружал? Они вообще мимо проходили? Или всё чуть сложнее и запутаннее, не так однозначно и просто? Показательны в этом сцены, когда, например, сотрудник НКВД приводит Муртазина и Магадеева в театр, а коллектив театра наперебой начинает выкрикивать, какие они плохие и нехорошие, какие дрянные поступки они совершили, какой политики и политической линии придерживались. Кто это был? Это были театральные актеры, такие же деятели культуры и искусства, только рангом пониже. Или сцены, когда журналист газеты, редактором которой был Азнабаев, мерзко считает, что статья о троцкистах должна быть на передовой странице, а потом сам становится редактором газеты. Или сцена, когда один из писателей сообщает, что шкаф, который вынесли из квартиры репрессированного писателя, должен быть записан на него. А сцену, когда Азнабаев сильно «удивляется», что его друг написал и отправил рукопись о Бабиче, не смотря на то, что имя поэта, в общем-то под запретом, наводит на ряд разных мыслей о мыслительном процессе творческих людей. Мне кажется, что пора уже отходить от набившего оскомину клише времён “Огонька” перестроечных времён, и хотя бы сделать попытку честно разобраться в причинах трагических событий тех лет.

В общем, несмотря на мою попытку оценить “Первую республику” именно как фильм, всё равно получился “разбор заклёпок” Может, потому что на мой непритязательный взгляд рядового зрителя фильма как такового не случилось?

Алексей Казаков

Алексей Казаков

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.